СВ. МИТРОПОЛИТ ФИЛАРЕТ (ВОЗНЕСЕНСКИЙ)

  


БЕСЕДА О ЦЕРКОВНЫХ РАЗДЕЛЕНИЯХ

  

    В наше скорбное, сложное, многотрудное время большое значение имеет в жизни нашего православного Зарубежья вопрос о так называемых церковных разделениях. Вопрос, который сейчас снова как-то предстал общему вниманию, потому что Всезарубежный наш большой последний Собор обратился к тем, кто когда-то откололся от Зарубежной Церкви с призывом: возвратиться и воссоединиться, но это все пока что ничего не дало, кроме переписки.

    А мне хочется вам указать на то, как на подобные разделения смотрели великие святые Отцы древности: Василий Великий, Иоанн Златоуст... В их время тоже бывали и ереси и разделения. Трудное время было и то, в которое они жили. Например, святитель Григорий Богослов, не помню, может быть я здесь говорил уже об этом, как-то он в одном из писем своему другу, кажется, тоже епископу, писал, что время - тяжелое, как он писал: "Доброе - гибнет, злое - снаружи. Нигде не светят путеводные огни; нужно плыть, а этих огней нет, а Христос - спит. " Вот какими мрачными чертами он описывал тогдашнюю жизнь. И тогда много было всякого рода также разделений, расколов и отпадений. И вот, я и хотел вам сказать как святые Отцы смотрели на подобного рода разделения.

    Нужно заметить, что Сам Господь Иисус Христос в одной из своих чудесных Евангельских притчей, говоря о Себе и о тех, кого Он пришел спасти, употребил трогательнейший образ: Он сказал: "Аз есмь пастырь добрый". Добрый Пастырь. И как пастырь любит, бережет своих овечек, защищает их, не спускает с них заботливо глаза и всячески их защищает от опасности - так Господь, как добрый Пастырь смотрит за всем стадом Своим. Вот Он-то и говорит, что цель Его - сделать так, чтоб было едино стадо и един Пастырь. И в Святом Евангелии от Иоанна мы с вами читаем, как Господь уже в Своей последней, прощальной беседе со своими любимыми Апостолами молился Отцу небесному о их единении. Господь говорит Небесному Отцу, молясь об Апостолах: "Они не от мiра, как и Я не от мiра. Освяти их истиною Твоею; слово Твое есть истина. Как Ты послал Меня в мiр, так и Я послал их в мiр. И за них Я посвящаю Себя, чтобы и они были освящены истиною. Не о них же только молю, но и о верующих в Меня по слову их..." То есть, - о всех, кто будет веровать Апостольской проповеди, то есть, и о всех нас с вами. "... да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино, - да уверует мiр, что Ты послал Меня. И славу, которую Ты дал Мне, Я дал им: да будут едино, как Мы едино. Я в них, и Ты во Мне, да будут совершены воедино..."* Вот как говорил Господь об этом единении, которое должно объединить всех право верующих слову Его.

    Однако же, уже в Апостольских посланиях и в Деяниях мы читаем, о том, как Апостол Павел, собрав к себе учителей Церковных, предупреждает их, что из их же среды появятся лжеучители, разделяющие стадо. А пишет Апостол послание к Коринфянам - в самом начале умоляет их, чтоб между ними, среди них не было разделений. Но самое яркое, быть может, в этом отношении место - это опять-таки слово самого Христа Спасителя который, говоря так много и чудесно об единении верующих в Него, однако же, скорбно предсказал: "Не мир пришел Я принести на землю, но меч".** Это сказано в Евангелии Матфея. Эти же слова евангелист Лука передает по мысли той же, но в другой формулировке, которая как раз сейчас нам нужна. Там сказано: "Не мир пришел Я принести на землю, но разделение".*** И дальше Господь там поясняет, что в семье, все в одной семье разделятся люди: сын на отца, а отец на матерь, невестка на свекровь свекровь на невестку. "И враги человеку домашние его," - даже сказал Он. Потому что Истина зовет всех к себе, во единение, всем открывает себя, но она и разделяет людей из-за их неодинакового к ней отношения. Одни - ее приемлют, другие - отрицают, третьи - скептически говорят: "Что есть истина?" и отворачиваются от нее...

     Вот и в наше время эти разделения досаждают всякой благоговейной истинно православной душе. Но вот смотрите, обращаемся к святым Отцам: святой Василий Великий - строгий, требовательный архипастырь; строгий в правилах своих, строгий в управлении своем. Однако же, в отношении тех, кто отпал, но может вернуться, если пожелает, в отношении их великий святитель был чрезвычайно снисходителен и милостив. Открывая им дверь в ограду Церковную и призывая их, он всякие, надо сказать, послабления, всякие снисхождения делал, смягчая по возможности это самое дело возвращения их, чтобы они не затруднялись, а с радостью вернулись в то стадо Христово, от которого отделились, вернулись в ту ограду Церковную, из которой они вышли. С любовью и снисхождением зовет их туда великий святитель. Но это - одно, когда он говорит о тех, кто отпал. Иные, может быть, не по злой воле, а заблудившись, по ошибке какой-либо. С любовью всех их зовет святитель. Но когда речь идет об упорных раскольниках, отколовшихся и продолжающих пребывать в своем расколе, тогда тон святителя резко меняется и он - строго говорит. Что касается упорного раскола, то его уже нужно рассматривать как приближающийся к ереси, и к таким упорным раскольникам, не желающим внимать никаким призывам к возвращению, уже нужно относиться, говорил святитель Василий, как к еретикам, то есть, избегать уже всякого с ними молитвенного и богослужебного общения. Вот - слово Василия Великого.

    Распространеннее и, быть может, еще более глубоко говорит другой великий святитель - Иоанн Златоуст. Он, обращаясь к своим верным, и говоря о тех, кто откололся, говорит: "Помни, нет более тяжкого греха в жизни Церковной, как разделение. Никто не совершает такого страшного греха против Христа и против Его Хитона святого - Его Церкви, раздирая его, как тот, кто совершает разделение." И, ссылаясь на пример святителя Игнатия Богоносца, Златоуст говорит, что не только тысячи добрых дел не освободят от ответственности того, кто произвел разделение, но даже мученическая кровь не смоет этого страшного греха. Это говорит Иоанн Златоуст.

    Я говорю к вам, которые знают, что есть от нас отколовшиеся, но говорят, что можно сохранять общение с ними, потому что они от нас отделились, откололись, но все-таки они учат так же как и мы. У них - такое же учение. Как эта речь похожа на то, что мы теперь услышим! Златоуст говорит: конечно, если бы они учили не так как мы, то они были бы уже еретиками, и по этому самому не следует с ними никакого общения иметь. Но, говорит Златоуст, а если они учат так же, как и мы, то поэтому еще больше нужно уклоняться от них. Потому что это дело любоначалия и гордого непокорства, говорил Златоуст. Не захотели подчиняться - и откололись.

    "Ты говоришь, - говорит Златоуст, - они учат так же как и мы. Хорошо. Почему же они не с нами? " "Теперь, когда они откололись от нас, -говорит Златоуст, - что нибудь из двух: истина одна, а не две истины, как Христос - один, Христос не разделился". Или истина и Христос у нас, или истина и Христос у них, тогда у нас ни истины ни Христа нет. Христос - один и истина одна, двух истин быть не может. Это подобно тому, как в Церковных правилах: когда духовник наконец, например, наложил какую-нибудь епитимью на своего духовного сына или дочь, то - снять может только он, а не какой-нибудь другой духовник, ибо, как Церковь и говорит: "Христос не разделился". Нет двух Христов! Служитель одного налагает епитимью, служитель другого, якобы, - снимает, - нет, Христос один! Налагающий епитимью налагает ее благодатью Христовой, и поэтому и снять может только он. Вот так же говорит Златоуст и в данном случае, как он и закончил свои слова: "Если у них хорошо, то у нас неладно, плохо, а если у нас - хорошо, то у них плохо." Вот это - святоотеческий взгляд на разделения. Посему помните: когда святые Отцы звали отколовшихся возвратиться, то, как я вам сказал о Василии Великом, они широко пред ними открывали двери ограды Церковной и с любовью звали их в них, всячески облегчая им своим снисхождением и любовью пастырскою это возвращение. Но сами никогда не выходили из ограды Церковной к ним, нет, а только звали их к себе. Вот в свете-то этих [слов], этого понимания святыми Отцами церковных разделений и нужно нам смотреть теперь, братия, на разделения. Вот Собор наш Зарубежный обратился с призывом к тем, кто когда-то были с нами. Зарубежная Церковь, когда она была основана незабвенным аввой митрополитом Антонием, она была едина, и как тогда голос ее могуче, мощно звучал! К этому голосу все прислушивались. Но Сатане это было совсем не по душе. Он все усилия прилагал, чтобы внести разделение в это единое тело Зарубежной Церкви, и - добился своего. Попущением Божиим за наши грехи. Откололись и отпали от Зарубежной Церкви входившие в нее сначала, как ея части и Американская, так называемая, "митрополия", и Парижский, так называемый, "экзархат". Одни раскольники - в Америке, другие раскольники - в Европе, главным образом - в Париже, во Франции. Сколько слез в своей келье пролил митрополит Антоний, оплакивая этот ужас церковный, сколько любви он проявлял и снисхождения, все время призывая их обратиться, опомниться, вернуться к прежнему единству! Сколько трудов принес покойный митрополит Анастасий, кроткий и смиренный старец! Выражаясь светским языком, на унижения шел, только для того, чтобы как-то привлечь отколовшихся! Не подействовало... Одно время, правда, был счастливый период, когда американские раскольники возвратились в Зарубежную Церковь и почти десять лет состояли в ней. И сами говорили: "Вот теперь мы имеем твердую каноническую основу для нашего бытия." И сказал это никто не другой, как их первосвятитель митрополит Феофил, который был на совещании Зарубежной Церкви и оттуда привез твердую убежденность в том, что это единственно правильный путь. И твердо поставил на него свою Американскую Церковь. Но увы! Это только было до какого-то момента, когда состоялся так называемый "Кливлендский Собор", а, по существу, - соборище или митинг по советскому образцу, который и пятно позорное положил на метрополию и их совсем вкось направил для духовной жизни.

    Но не только, к сожалению, Американская митрополия откололась, откололись, как я сказал уже, и верующие, русская часть Зарубежной Церкви, это там, в Европе, во Франции, главным образом, в Париже и в окружающих его центрах. Не раз Зарубежная Церковь обращалась к ним с призывами. И вот и теперь обратилась. Я это вам говорю, чтоб вы знали, как обстоит дело.

    Американская митрополия, или, как она себя называет, "автокефалия", чего Зарубежная Церковь при всем желании, может быть, никак не может признать, она ответила все-таки. Ответила корректно, устами своего первоиерарха, митрополита Иринея. Но ответила так, что из ответа ясно, что "вы - сами по себе, а мы - сами по себе". И только, говорит, как бы хорошо было бы если бы вместе служили бы мы. Все остальное, что нас разделяет - пускай остается, по их словам. А вот служить нужно всем вместе. И забывают совершенно, что они хотят начать с того, чем - кончают. Ибо сослужение совместное, то есть, полное духовное и молитвенное единение может быть только тогда, когда достигнуто полное единомыслие. Вы все как православные хорошо знаете наш богослужебный возглас: "Возлюбим друг друга, да единомыслием исповемы!" Когда достигнуто будет единомыслие, тогда возможна будет великая радость совместного богослужения, совместной соборной молитвы. Только тогда, когда будет достигнуто единомыслие. А пока этого нет, такого единомыслия, - и совместного общения молитвенного быть не может. Потому что оно целиком основано на таком единомыслии, общесоборном. А, говоря об этом, они говорят много пышных фраз. Очень выгодная позиция, когда человек станет, как он говорит, на точку зрения "любви христианской", очень выгодная: "вот мы с такой любовью к ним идем, мы предлагаем совместное служение, а они - вон какие, они - отказываются!" Да, стараются занять выгодную позицию. Но та любовь, о которой они говорят, любовь которая не хочет отделит свет от тьмы, истину от заблуждения, добро от зла, - такая любовь - это то, что называют теперь "экуменическая любовь", не желающая ни в чем разбираться, не желающая светом истины настоящей осветить все, что совершается. Это любовь - такая любовь, о которой когда-то очень хорошо сказал редактор "Православной Руси" отец архимандрит Константин, что "эта любовь широко раскрывает свои объятия, чтоб в них взять и на смерть задушить истинное Православие". Вот что - эта их любовь, о которой они говорят столько пышных фраз!

    Главный вопрос, по которому мы расходимся - это вопрос о Московской иерархии. Зарубежная Церковь никогда ее не признавала и не признаёт и не признaет истинною возглавительницей Русской страждущей Православной Церкви. Если сбудется такое чудо духовное, что советская иерархия откажется от позорной "Декларации" митрополита Сергия в 27-м году сделанной, если откажется от всякого общения с безбожной, богоборческой, злобной, отвратительной и лживой властью, а - смело станет против нее, как стал митрополит Филипп против царя Иоанна Грозного, вот тогда мы ее признаем. И тогда будем готовы ей подчиниться. Только в этом случае. А пока эта [церковная] власть гуляет под ручку с сатанистами, и речи быть не может, чтобы мы ее признали действительной возглавительницей нашей страждущей, кровью облитой Русской Православной Церкви. А эта самая "московская" митрополия ее признала такой. И приняла от нее "автокефалию". Сколько мы ни предупреждали их об этой недоброй затее, сколько ни говорили, что вы на этом прогадаете, выгадает только советская власть, - не слушали. А один простой человек очень просто указал сущность этого дела. Он говорит, что митрополия получила автокефалию от советской иерархии. А всем известно, что советская иерархия и внутри-то не свободна, а снаружи - не может шага ступить, пока на это не получит благословения безбожной власти. А представителем таковой является чекист Куроедов. Поэтому "автокефалия", как правильно сказал этот человек, получена от Куроедова и Американская митрополия находится под омофором товарища Куроедова, фактически. Вот как обстоит дело. По совершенно прямой и ясной логике. Они - стараются ее всячески затуманить, туман навести, как говорят, "навести тень на ясный день", а дело - совершенно ясное.

    А между прочим, я вам хочу рассказать один важный, интересный случай, который был не так давно в Париже. Там был епископ Феофил - возглавитель Румынской епархии, которая подчинялась нашей Зарубежной Церкви и входила в ее состав. В свое время этот епископ Феофил был рукоположен, получил рукоположение и назначение на эту епархию от Зарубежной Церкви, подчинившись ей. И вот, не так давно, в последние годы, он заявил, что он оставляет Зарубежную Церковь и переходит в юрисдикцию Румынской Патриархии (советской, такой же как наша, Московская). Приход, который он возглавлял, большой румынский приход в Париже, наотрез отказался это признать, и заявил, как один человек, что все они остаются в Зарубежной Церкви во главе со своим настоятелем, протоиереем отцом Василием Долгопаду, румыном. И поэтому - храм должен оставаться за приходом. Епископ Феофил подал в суд заявление, что он не признает лишение сана, которое наложила на него Зарубежная Церковь за самовольный уход, остается епископом, и поэтому требует, чтобы храм остался в его распоряжении, а не у прихода. Что же, вы думаете, ответил гражданский суд, французский гражданский суд? Он - замечательный ответ дал. Он ответил так: "Если Вы считаете, что снятие сана, наложенное на Вас той Церковью, которая Вас посвятила, если оно - недействительно, то и посвящение было недействительно. Значит - Вы не епископ. А если Вы считаете, что посвящение было действительно, то и снятие сана - действительно, значит, Вы не епископ. Поэтому ни в том, ни в другом случае мы Вас епископом не считаем. Вы - для нас не епископ, а поэтому храм остается у прихода." Так вот, обратите ваше внимание, когда эта самая бедная митрополия запутавшаяся получала "автокефалию", то, перед тем, как ее получить, она была "освобождена" советской иерархией от запрещения, которое на ней лежало. Потому что, когда после "Кливлендского Собора" ихнего они отказались подчиниться Москве (а сначала - обещали), то Москва на них наложила запрещение. То есть, иерархия Московская сказала: "Вы нам подчинились, - хорошо. Так вот мы вас запрещаем". Что же получается? " Это было в 47-м, кажется, вы не помните? - Приблизительно так. Значит, с 47-го года до 70-го они были под запрещением той церковной власти которую они признали полномочной, потому что от нее приняли "автокефалию". Значит, от 47-го года до 70-го они были под запрещением, значит, все, что они делают, все их службы, все богослужения, все возведения в сан и так далее, - это было незаконно и недействительно, потому что священнослужитель, находящийся под запрещением не может никаких священнодействий совершать: они - незаконны и недействительны. Вот - истинное положение вещей с ними. Они - всячески увиливают от этого и стараются это замалчивать, но это - факт. Если дарование автокефалии законно и снятие запрещения - законно, то значит и наложение было законно, было правомочно, тут они никуда не денутся.

    Кроме того, Зарубежная Церковь, Всезарубежный Собор обратился и, как я вам сказал, к Парижу, к Парижским раскольникам, отколовшимся от нас, с таким же призывом. Но там - дело обстояло хуже, потому что там настроение, помимо того упорного раскольнического, было еще очень злобное по отношению к Зарубежной Церкви. Это бывает тогда, когда человек внутри чувствует свою неправду. Она его озлобляет, и он и говорит и действует именно со злобой. Вот там и получилось, в то время как все-таки митрополия ответила корректно, с ней можно разговаривать, там - совсем было другое. Оттуда сообщили, их глава духовная в своей проповеди обрушился на наше обращение и призвал свою паству уничтожать все экземпляры этого обращения, которые к ним попали. А нас упрекают, что у нас - нет любви... А это - действие любви или нет?

    Я коротко об этом вам сказал, а теперь - хотел бы напомнить: помните святоотеческий взгляд на ереси, о котором я вам сказал. Каждый раз, отказываясь вернуться, куда они призываются, отказываются воссоединиться и снова создать цельное, единое, могучее единение Церкви Заграничной, Зарубежной. Они этим углубляют свой раскол, и все больше и больше, увы! подпадают под те строгие слова, которые сказал когда-то Иоанн Златоуст, что если у нас - истина, то у них - истины нет, потому что двух истин быть не может.

    Вот это - то, что я хотел вам сказать о взгляде святых Отцов на разделения, и как наши разделения нужно оценивать в этом свете, в свете воззрений святых Отцов.

 

Кассета 11; Проповедь 1

 

* Ин 17, 16-23
** Мф 10, 34
*** Лк 12, 51

    Назад
К началу